Čitav niz dokumenata – Opšti okvirni sporazum za mir u BiH, rezolucije Savjeta bezbjednosti UN-a, dokumenti Savjeta za provođenje mira i njegovog Upravnog odbora i, na kraju krajeva, ustaljena praksa – predviđa sljedeću proceduru za izbor Visokog predstavnika.

Upravni odbor (ranije na nivou ministara vanjskih poslova, zatim na nivou političkih direktora, sada smatraju da je dovoljan nivo ambasadora u Sarajevu) vršio je – isključivo putem konsenzusa – izbor kandidata za Visokog predstavnika, koji je zatim bio potvrđen rezolucijom Savjeta bezbjednosti UN-a.

Upravo na toj proceduri su uvijek, to naglašavamo – uvijek – inzistirali naši zapadni partneri. I jasno je zašto. Svaki put su morali dobiti odobrenje Savjeta bezbjednosti UN-a kako bi Visoki predstavnik mogao koristiti cijeli arsenal svojih ovlašćenja.

Što se tiče konsenzusa, podsjećamo da je ova procedura bila ispoštovana čak i prema Paddy Ashdownu, sa čijom se kandidaturom Moskva u početku nije slagala. No, kao rezultat mukotrpnog diplomatskog rada, bio je postignut sporazum. Pritom, retrospektivno, Paddy Ashdown, blago rečeno, za nas nije bio idealan.

Što se tiče odobrenja Savjeta bezbjednosti UN-a, upravo naši zapadni kolege su se „probudili“ kada su vidjeli da Christian Schwarz-Schilling nema odgovarajuću rezoluciju Savjeta bezbjednosti UN-a. Onda je bio smišljen oblik razmjene pisama između generalnog sekretara UN-a i predsjednika Savjeta bezbjednosti UN-a kao „placebo“ kako bi barem na taj način osigurali njegovu legitimnost. Sada je ovaj presedan izvrnut i iskorišten kao navodni dokaz da nema potrebe za rezolucijom za Christiana Schmidta.

Razumijemo ovu „specijalnu operaciju“. Svaki put dosljedno ističemo da su se Visoki predstavnik i njegova kancelarija odvojili od Dejtonske agende, da se Dejtonski instrumentarij koristi kao „paravan“ za provedbu sebične geopolitičke agende koja ne odražava težnje čitavog bosanskohercegovačkog društva. Zato se OHR pretvorio u „robota“ koji je odavno izgubio dejtonsku ulogu strpljivog posrednika u procesu stabilizacije.

Optuženi smo da pokušavamo destabilizirati situaciju u BiH. Ali upravo najnoviji primjer svojevoljne izmjene u krivičnom zakonodavstvu jasno pokazuje ko destabilizira situaciju, pritom ne samo u BiH, već i daleko izvan njenih granica.

Zapravo, destabilizacijom se bavi taj ko grubo krši međunarodno pravo i Dejtonski sporazum – direktno ili posredno.

Mi nismo protiv gospodina Christiana Schmidta. Cijenimo njegovu političku težinu, uzimamo u obzir znanje i iskustvo poslovanja „na balkanskom smjeru“. Ali prema Christianu Schmidtu nije ispoštovan princip konsenzusa pri predlaganju njegove kandidature, niti je dobijeno odobrenje Savjeta bezbjednosti UN-a. Stoga je za nas nelegitiman kao Visoki predstavnik.

–––––

💬 Комментарий Посольства в связи с нотой Посольства России в Боснии и Герцеговине о непризнании легитимности К.Шмидта в качестве Высокого представителя

Прежде всего хотели бы отметить принципиальную позицию Китайской Народной Республики, опирающуюся на международное право, опорной конструкцией которого является Организация Объединенных Наций.

В критике нашего шага усматриваем непонимание многими специфики деятельности Руководящего комитета, в том числе характера утверждения Высокого представителя.

Всей совокупностью документов – Общим рамочным соглашением о мире в БиГ, резолюциями СБ ООН, документами Совета по выполнению Мирного соглашения и его Руководящего комитета, наконец, сложившейся практикой, предусматривается следующий порядок избрания Высокого представителя.

Руководящий комитет (ранее на уровне министров иностранных дел, потом на уровне политических директоров, сейчас же считают достаточным уровень послов в Сараево) осуществлял - исключительно консенсусом – подбор кандидата на пост Высокого представителя, которой затем согласовывался резолюцией Совета Безопасности ООН.

Именно на таком порядке всегда, мы подчеркиваем – всегда – настаивали наши западные партнеры. И понятно почему. Каждый раз им было необходимо получить санкцию Совета Безопасности ООН на применение Высоким представителем всего арсенала имеющихся у него полномочий.

Что касается консенсуса, то хотели бы напомнить, что эта процедура была соблюдена даже в отношении П.Эшдауна, с кандидатурой которого Москва вначале не соглашалась. Но в результате кропотливой дипломатической работы согласие было достигнуто. Причем, ретроспективно, для нас П.Эшдаун, мягко говоря, не был идеалом.

Что касается одобрения Советом Безопасности ООН. Именно наши западные коллеги «очнулись», когда увидели, что у К.Шварц-Шиллинга нет соответствующей резолюции СБ ООН. Затем была придумана форму обмена письмами генсекретаря ООН и председателя СБ ООН как «плацебо» с тем, чтобы хотя бы так обеспечить его легитимность. Сейчас же этот прецедент вывернули как якобы доказательство того, что нет необходимости резолюции для К.Шмидта.

Нам эта «спецоперация» понятна. Мы каждый раз последовательно заявляем, что Высокий представитель и его аппарат оторвались от дейтонской повестки, что дейтонский инструментарий используется как «ширма» для осуществления эгоистической геополитической повестки, не отражающей устремлений всего боснийско-герцеговинского общества. Именно поэтому АВП превратился в «робота», давно утратившего дейтонскую роль терпеливого посредника в мирном урегулировании.

Нас упрекают в попытке дестабилизировать ситуацию в БиГ. Но именно последний пример волюнтаристского изменения уголовного законодательства наглядно показывает, кто дестабилизирует обстановку, причем не только в БиГ, но и далеко за ее пределами.

На деле дестабилизацией занимается тот, кто грубо нарушает международное право и Дейтонское соглашение - прямо или косвенно.

Мы не против господина К.Шмидта. Мы ценим его политический вес, принимаем во внимание знания и опыт работы «на балканском направлении». Но в отношении К.Шмидта не был соблюден принцип консенсуса при выдвижении его кандидатуры, как и не было получено одобрение со стороны Совета Безопасности ООН. Поэтому для нас он как Высокий представитель нелегитимен.